Неточные совпадения
Янко сел в лодку,
ветер дул от берега, они подняли маленький
парус и быстро понеслись.
И я скажу совет хорош, не ложно;
Да плыть на
парусах без
ветру невозможно.
Не помня, как оставила дом, Ассоль бежала уже к морю, подхваченная неодолимым
ветром события; на первом углу она остановилась почти без сил; ее ноги подкашивались, дыхание срывалось и гасло, сознание держалось на волоске. Вне себя от страха потерять волю, она топнула ногой и оправилась. Временами то крыша, то забор скрывали от нее алые
паруса; тогда, боясь, не исчезли ли они, как простой призрак, она торопилась миновать мучительное препятствие и, снова увидев корабль, останавливалась облегченно вздохнуть.
— Теперь, — сказал Грэй, — когда мои
паруса рдеют,
ветер хорош, а в сердце моем больше счастья, чем у слона при виде небольшой булочки, я попытаюсь настроить вас своими мыслями, как обещал в Лиссе.
Случалось, что петлей якорной цепи его сшибало с ног, ударяя о палубу, что не придержанный у кнека [Кнек (кнехт) — чугунная или деревянная тумба, кнехты могут быть расположены по парно для закрепления швартовых — канатов, которыми судно крепится к причалу.] канат вырывался из рук, сдирая с ладоней кожу, что
ветер бил его по лицу мокрым углом
паруса с вшитым в него железным кольцом, и, короче сказать, вся работа являлась пыткой, требующей пристального внимания, но, как ни тяжело он дышал, с трудом разгибая спину, улыбка презрения не оставляла его лица.
Береговой
ветер, пробуя дуть, лениво теребил
паруса; наконец тепло солнца произвело нужный эффект; воздушный напор усилился, рассеял туман и вылился по реям в легкие алые формы, полные роз.
Было темно. Пантен, подняв воротник куртки, ходил у компаса, говоря рулевому: «Лево четверть румба; лево. Стой: еще четверть». «Секрет» шел с половиною
парусов при попутном
ветре.
Ветер иногда падал совсем, и обезветренные
паруса тоже падали, хлопая о мачты.
Моряки катаются непременно на
парусах, стало быть в
ветер, чего многие не любят, да еще в свежий
ветер, то есть когда шлюпка лежит на боку и когда белоголовые волны скачут выше борта, а иногда и за борт.
Катер вышел из
ветра и стал прямо;
парус начал хлестать о мачту; матросы взялись за весла, а я в это время осматривал Паппенберг.
Мы с любопытством смотрели на все: я искал глазами Китая, и шкипер искал кого-то с нами вместе. «Берег очень близко, не пора ли поворачивать?» — с живостью кто-то сказал из наших. Шкипер схватился за руль, крикнул — мы быстро нагнулись,
паруса перенесли на другую сторону, но шкуна не поворачивала;
ветер ударил сильно — она все стоит: мы были на мели. «Отдай шкоты!» — закричали офицеры нашим матросам. Отдали, и шкуна, располагавшая лечь на бок, выпрямилась, но с мели уже не сходила.
Один из них прочитал и сам написал вопрос: «Русские люди, за каким делом пришли вы в наши края, по воле
ветров, на
парусах? и все ли у вас здорово и благополучно?
Лодки эти превосходны в морском отношении: на них одна длинная мачта с длинным
парусом. Борты лодки, при боковом
ветре, идут наравне с линией воды, и нос зарывается в волнах, но лодка держится, как утка; китаец лежит и беззаботно смотрит вокруг. На этих больших лодках рыбаки выходят в море, делая значительные переходы. От Шанхая они ходят в Ниппо, с товарами и пассажирами, а это составляет, кажется, сто сорок морских миль, то есть около двухсот пятидесяти верст.
Нет:
ветер установился, и туман тоже, да такой, что закутал верхние
паруса.
На другой день, около полудня,
ветер стал стихать: начали сниматься с якоря — и только что второй якорь «встал» (со дна) и поставлены были марселя (
паруса), как раздался крик вахтенного: «Дрейфует!» («Тащит!»).
Опять пошли по узлу, по полтора, иногда совсем не шли. Сначала мы не тревожились, ожидая, что не сегодня, так завтра задует поживее; но проходили дни, ночи,
паруса висели, фрегат только качался почти на одном месте, иногда довольно сильно, от крупной зыби, предвещавшей, по-видимому,
ветер. Но это только слабое и отдаленное дуновение где-то, в счастливом месте, пронесшегося
ветра. Появлявшиеся на горизонте тучки, казалось, несли дождь и перемену: дождь точно лил потоками, непрерывный, а
ветра не было.
Всех
парусов до тридцати: на каждое дуновение
ветра приходится по
парусу.
31-го января
паруса зашевелились поживее, повеял
ветер, сначала неопределенный, изменчивый, а в 10 сев‹ерной› широты задул и ожидаемый SO, пассат.
Не люблю я фордевинда, или фордака, как Фаддеев называет этот
ветер: он дует с кормы, следовательно, реи и
паруса ставятся тогда прямо.
Но денька два-три прошли, перемены не было: тот же
ветер нес судно, надувая
паруса и навевая на нас прохладу. По-русски приличнее было бы назвать пассат вечным
ветром. Он от века дует одинаково, поднимая умеренную зыбь, которая не мешает ни читать, ни писать, ни думать, ни мечтать.
Все это, то есть команда и отдача якорей, уборка
парусов, продолжалось несколько минут, но фрегат успело «подрейфовать», силой
ветра и течения, версты на полторы ближе к рифам. А
ветер опять задул крепче. Отдан был другой якорь (их всех четыре на больших военных судах) — и мы стали в виду каменной гряды. До нас достигал шум перекатывающихся бурунов.
Волны вытолкнут его назад, а
ветер заревет, закружится около, застонет, засвистит, обрызжет и обольет корабль облаком воды, вырвет
парус и, торжествующий, понесется по необозримому, мрачному пространству, гоня воду, как прах.
Если бы не было
ветра, нельзя бы было плавать с
парусом.
Когда плывут на лодке и хотят плыть скорее, то возьмут, на середине лодки, вставят в дыру большой шест, к шесту этому приделана поперек перекладина. К этой перекладине прикрепят холстинный
парус, к низу
паруса привяжут веревку и держат ее в руках. Потом поставят
паруса против
ветра. И тогда
ветер надует
парус так крепко, что лодка нагибается набок, веревка рвется из рук, и лодка поплывет по
ветру так скоро, что под носом лодки забурчит вода, и берега точно бегут назад мимо лодки.
Попутным
ветром вниз по реке бежал моршанский хлебный караван; стройно неслись гусянки и барки, широко раскинув полотняные белые
паруса и топсели, слышались с судов громкие песни бурлáков, не те, что поются надорванными их голосами про дубину, когда рабочий люд, напирая изо всей мочи грудью на лямки, тяжело ступает густо облепленными глиной ногами по скользкому бечевнику и едва-едва тянет подачу.
Изредка мешал ему, однако же, порывистый
ветер, который, выхватившись вдруг Бог знает откуда и нивесть от какой причины, так и резал в лицо, подбрасывая ему туда клочки снега, хлобуча, как
парус, шинельный воротник или вдруг с неестественною силою набрасывая ему его на голову и доставляя, таким образом, вечные хлопоты из него выкарабкиваться.
Дворник продолжал кричать, сбегая вниз неловкой рысью, причем рукава его рубахи трепались по
ветру, а пазуха надувалась, как
парус.
И мысли в голове волнуются в отваге,
И рифмы легкие навстречу им бегут,
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,
Минута — и стихи свободно потекут.
Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге,
Но чу! — матросы вдруг кидаются, ползут
Вверх, вниз — и
паруса надулись,
ветра полны;
Громада двинулась и рассекает волны.
Рыбачьи лодки, с трудом отмечаемые глазом — такими они казались маленькими, — неподвижно дремали в морской глади, недалеко от берега. А дальше точно стояло в воздухе, не подвигаясь вперед, трехмачтовое судно, все сверху донизу одетое однообразными, выпуклыми от
ветра белыми стройными
парусами.
— Не пригонит ли этот
ветер тот корабль, который ты ждешь? — сказала Елена. — Вот белеет
парус, уж не он ли это?
В одиннадцать двадцать утра на горизонте показались косые
паруса с кливерами, стало быть, небольшое судно, шедшее, как указывало положение
парусов, к юго-западу, при половинном
ветре. Рассмотрев судно в бинокль, я определил, что, взяв под нижний угол к линии его курса, могу встретить его не позднее чем через тридцать-сорок минут. Судно было изрядно нагружено, шло ровно, с небольшим креном.
Я улыбнулся, взглянув на крап: одна колода была с миниатюрой корабля, плывущего на всех
парусах в резком
ветре, крап другой колоды был великолепный натюрморт — золотой кубок, полный до краев алым вином, среди бархата и цветов.
Паруса мчат медленно ныряющий корпус, а в них, давя вперед, нагнетая и выпирая, запутался
ветер.
Пока я объяснялся с командой шхуны, моя шлюпка была подведена к корме, взята на тали и поставлена рядом с шлюпкой «Нырка». Мой багаж уже лежал на палубе, у моих ног. Меж тем
паруса взяли
ветер, и шхуна пошла своим путем.
Само собою, что
паруса успели убрать, иначе встречный, от движения,
ветер перевернул бы фрегат волчком.
Понемногу я начал грести, так как океан изменился. Я мог определить юг. Неясно стал виден простор волн; вдали над ними тронулась светлая лавина востока, устремив яркие копья наступающего огня, скрытого облаками. Они пронеслись мимо восходящего солнца, как
паруса. Волны начали блестеть; теплый
ветер боролся со свежестью; наконец утренние лучи согнали призрачный мир рассвета, и начался день.
В рыбачьей хижине сидит у огня Жанна, жена рыбака, и чинит старый
парус. На дворе свистит и воет
ветер и, плескаясь и разбиваясь о берег, гудят волны… На дворе темно и холодно, на море буря, но в рыбачьей хижине тепло и уютно. Земляной пол чисто выметен; в печи не потух еще огонь; на полке блестит посуда. На кровати с опущенным белым пологом спят пятеро детей под завывание бурного моря. Муж-рыбак с утра вышел на своей лодке в море и не возвращался еще. Слышит рыбачка гул волн и рев
ветра. Жутко Жанне.
И «Коршун», слегка и плавно раскачиваясь, несет на себе все
паруса, какие только у него есть, и с ровным попутным
ветром, дующим почти в корму, бежит себе узлов [Узлом измеряют пройденное кораблем расстояние, он равняется 1/120 части итальянской мили, то есть 50 ф. 8 д. [Узел — 1 миля (1852 м) в час]. — Ред.] по девяти, по десяти в час, радуя своих обитателей хорошим ходом.
К концу вахты, после того как он вовремя убрал брамсели вследствие засвежевшего
ветра, за что получил одобрение капитана, Ашанин уже несколько свыкся с новым своим положением и волновался менее. Когда в полночь его сменил начальник первой вахты и, взглянув на
паруса, нашел, что они стоят превосходно, Володя был очень польщен и спустился в свою каюту, как бы нравственно возмужавший от сознания новых своих обязанностей.
Шоколадный полуголый малаец, красиво сложенный, с шапкой черных, как смоль, жестких курчавых волос, поставил
парус, Ашанин сел на руль, и шлюпка ходко пошла с попутным
ветром к Батавии, которая издали, если смотреть в бинокль, казалась непривлекательным серым пятном на низменном, сливающемся с водой береге.
Паруса были быстро поставлены, пары прекращены, винт поднят, и «Коршун», изрядно раскачиваясь на сильном попутном волнении, имея, как и у адмирала, марсели в два рифа, фок, грот, бизань и кливера, бежал в галфинд [Когда направление
ветра составляет прямой угол с курсом корабля (в «полветра»).] за адмиральским корветом, который в виде темного силуэта с огоньком на мачте виднелся вблизи в полумраке вечера. Луна по временам показывалась из-за облаков.
Несмотря на довольно свежий
ветер и порядочное волнение, эти маленькие одномачтовые, пузатые лоцманские боты необыкновенно легко перепрыгивали с волны на волну и, накренившись, почти чертя бортами воду, под всеми своими
парусами и не взявши рифов, взапуски летели, словно белокрылые чайки.
Небольшой «брамсельный» [Слабый
ветер, позволяющий нести брамселя — третьи снизу прямые
паруса.
Обрадовался и Ашанин, увидав совсем близко и чуть-чуть на
ветре красивый, лежавший почти на боку «Витязь» с его высоким рангоутом, одетым
парусами, которые белелись теперь под серебристым светом месяца, выплывшего из-за быстро несущихся облаков.
— И, если
ветер позволит, поставьте
паруса. Все-таки ходу прибавится.
— Всех наверх в дрейф [Лечь в дрейф — расположить
паруса таким образом, чтобы от действия
ветра на одни из них судно шло вперед, а от действия его на другие — пятилось назад. Во время лежания в дрейфе судно попеременно то подвигается вперед, то назад, а следовательно остается почти на одном и том же месте.] ложиться! Топселя [Особый вид
парусов.] долой! Фок и грот на гитовы [Гитовы — снасти, которыми убираются
паруса;]! Баркас к спуску!
Зато как они довольны, когда дует
ветер и корвет идет под
парусами.
Замечание Степана Ильича о том, что в море нельзя точно рассчитывать, оправдалось на другой же день. Часов в десять утра почти внезапно стих
ветер. Весь горизонт справа обложило, и там нависли тяжелые грозные тучи, изредка прорезываемые молнией. Сделалось вдруг необыкновенно душно в воздухе.
Паруса повисли и шлепались. Глупыши, петрели и штормовки стремительно неслись в одном и том же направлении, противоположном тучам. Это внезапное затишье имело в себе что-то жуткое.
Убедившись, наконец, после двух-трех появлений с целью «проветриться» среди ночи, что у молодого мичмана все исправно, что
паруса стоят хорошо, что реи правильно обрасоплены [Обрасопить — повернуть реи так, чтобы
паруса стояли наивыгоднейшим образом относительно
ветра.] и, главное, что
ветер не свежеет, старший офицер часу во втором решился идти спать.
По остановке я сразу узнал военное судно, и когда увидал, как на корвете вашем великодушно прибавили
парусов, несмотря на свежий
ветер, о, тогда я понял, что мы спасены, и мы благословляли вас и плакали от счастья, не смея ему верить…